Охблин, я уже даже не ржу в голос, а тихонько подвываю. У него ещё есть что-нибудь кроме этих 400 страниц?

="Бросившись сломя голову в овраг, я начал собирать грибы обратно в пакет. Сейчас найду открытое место и выложу из грибов слово «Помогите мне, пожалуйста!» Или просто «SOS»? Или по-русски «СОС»… нет, это пошло… или по-фински «SOOOOS»… нет, это слишком длинно… я в отчаянии сел на землю и обхватил голову руками.
«Ну че, где грибы-то?» — за моей спиной, деловито держа поваленную сухую сосну, стоял Максимыч и с интересом смотрел на меня. «Макс!!!! — воскликнул я и бросился обнимать его. — Как ты нашел меня? Почему ты не отвечал на мои крики? Сколько километров до палатки?!» — «Да вот же она. — Максимыч кивнул в сторону ярко-красного пятна между деревьев. — Честно говоря, ты немного задрал — бегать вокруг палатки в течение трех часов и орать: „Макс! Макс!“ Я, признаться, утратил интерес отвечать еще часа два назад. Идем, харе балдеть, к тому же ужин уже остыл, а Петриченко, если его не остановить, сейчас нажрется…»
Но это было уже не важно. Я был в безопасности."

="Петриченко остановился и, произнеся длинную тираду: «Вас приветствует всесоюзный курорт-здравница Геленджик», — облегченно сбросил тяжелый рюкзак с провизией на землю. Раздался булькающий звук, и рюкзак с шестью пакетами молдавского вина «Кодру», четырьмя буханками черного хлеба, варено-ворованной курой и двумя банками тушенки бесследно скрылся, подобно Стэплтону из Мэррипит-Хауса в сердце Гримпенской трясины. Петриченко первым понял, что произошло, но, пытаясь оттянуть момент неизбежной расправы, продолжал как ни в чем не бывало с шутками и прибаутками делать вид, что распаковывает рюкзак.

="Экзекуционным Блоком называли отдельное здание с камерами смертников. В том же блоке и рядом в маленьком дворике проводились разнообразные экзекуции, то есть приведения смертных приговоров в исполнение через различные казни – от банального расстрела и повешения, до отрубания головы и конечностей, а иногда вообще разрубния на мелкие кусочки. Последняя очень демонстративня казнь, чаще всего выполнялась с подачи высоких тузов Ирака. Таким образом наказывали не только виновного, но и его семью, лишая ее возможности нормального захоронения. Самый известный случай – казнь инженера-физика Мухаммада Абдул-Мукваддима, одного из ведущих специалистов на ядерном реакторе Озирак, что разбомбили израильтяне. Так вот Саддам поставил ему задачу по газовой сепарации уранового гексафторида. Для любого спеца в области ядерной энергетики ясно, что это такое – самый главный этап в получении материала для ядерной бомбы. Ну и каким-то образом эта информация всплыла наружу, хотя не обязательно от него – в таких делах шило в мешке не утаишь. Хоть секретов он не выдавал, а лишь неофициально признал факт существования програмы, дали мужику высшую меру А жена этого физика приходилась племянницей самому Хуссейну. Ну и написала президенту ходатайство о помиловании с просьбой вернуть мужа домой. Мол разберитесь же сами – человек подтвердил лишь то, что все уже знали, про что статьи со схемами и фотографиями в иностранных журналах печатали. Саддам просьбу родственницы выполнил – на утро мужа вернул. В мешке. В виде кусочков под бифстроганов. Согласно найденным свидетельствам по всему Ираку общее число выданных таким вот образом трупов более 1200 – получается отнюдь не редкая практика расчления post mortum, точнее посмертного шинкования.
А еще популярна была «электрикуция» – если это слово иракского новояза адаптировать на русский, то примерно так иракцы называли казнь электротоком. Отличие от американского электрического стула здесь принципиальное. Если на электрическом стуле высоковольтный многоамперный разряд подается через голову, сердце и в ноги, тем самым в доли секунд выключая все нервные клетки мозга, чем и вызывая шоковое обезболивание с остановкой сердца, то при «электрикуции» дело обстояло куда сложнее – ток подавали слабый, из обычной розетки на 110 вольт. При этом ток пускали в обход сердца – старались замыкать или нижние конечности, или правую руку и ногу. Пытка могла длиться часами… Подошли к непонятной камере, на полу которой валялось две автомобильных шины, Иван давай распрашивать гида – что, мол, это такое. Непонятно же – камера с розетками и колеса от грузовика. Ну гид объяснил, что на колесах должен стоять палач, чтоб самого током не трахнулао. А Ваньнька с дуру возьми, да найди тот провод. Засунул его в розетку, все равно тогда по всей тюрьме тока не было, залез на шины и давай в деталях уточнять, как это делали. А у гида в мозгах переклинило – оказывается он эту картинку сам много раз в реале видел, когда из кожи дым валит, тело в судорогах бьется в луже собственной крови, мочи, кала и рвоты. И почему-то подумал, что ему сейчас эту электрикуцию и проведут. Понятно, простой невротический порыв мужика обуял. Солдаты разумеется в такие тонкости не вникли – смотрят, выбегает из блока араб и со всех ног чешет к КПП. На предупредительный выстрел не среагировал. Вообще-то по идее в такой ситуации постовой его был обязан грохнуть. Но видели, что мужик без оружия, просто выскочили на встречу и скрутили. Кстати, потом получили взбучку от командира – поди ж ты угадай, а вдруг у него был бы под рубахой пояс шахида? Так и взорвал бы всех!"

=" Никаго победного освобождения по типу немецких лагерей 2-й Мировой в Ираке не получилось. Саддам словно предчувствовал такой поворот событий и сделал весьма оригинальный ход – по его приказу все уголовные заключенные были отпущены еще в октябре 2002-го, а все более-менее серьёзные политические загодя расстреляны. Поэтому тюрьмы, включая Абу Гхурайб, пустовали уже несколько месяцев. С Абу Гхурайб вообще хохма случилась – тогда же, в октябре, в день объявления Саддамовской тотальной амнистии на ее территорию ворвались сотни родственников, смешавшись с толпой стихийно выбегающих заключенных. Несмотря, что тогда в Ираке уже был давольно сильный бардак, подразделениям спецслужб удалось навести относительный порядок и сохранить архивы, а прибышие на подмогу войска быстро очистили территорию. Анархия кончилась, и с того мамента до самого взятия тюрьма была военным лагерем и укрепленным оборонительным объектом без свободного доступа. Поэтому буквально через час после ее взятия туда стали приходить люди. То жена, ищущая мужа, то мать сына, то брат сестру… Они не верили в пустые камеры, они наперебой расказывали абсолютно фантастические легенды, что люди там есть, и то, что мы видим, это вовсе не тюрьма, а так, предбанник. Мол основная тюрьма под землёй – некое гигантское многоэтажное подземное сооружение, нечто среднее между секретным заводом, бункером и концлагерем. И что там тысячи, десятки тысяч людей…
Однако Ванька, сквозь архетипический опыт своей советской жизни и жизни своих советских предков, в этой фанатичной уверенности несчастных родственников видел совсем другое – за подобными уличными мифами, что столь популярны в тоталитарных режимах, лежит абсолютно банальный страх признать правду. Ну да, увезли на чёрном воронке дядю Хассана, мужа Касима, брата Миляда, сестру Фатиму, маму Акилах в эту тюрьму десять лет назад. И с тех пор про них ни слуху не духу. Страшно признаться, что их уже давно нет. Что режим их уничтожил, оставив их близких в полном неведнии. Помните 260 безымянных братских могил? Их ведь заполнять чем-то надо было. И заполняли, особо не офишируя, в основном по ночам. Антиправительственная реклама режиму не нужна. А в умах родственников отстутствие информации сплеталось с надеждой и рождало миф о некоем подземном городе – куда забрали знаем, а вот чтобы оттуда увезли – нет. Жив, мол, отец, чтож вы, гады, его не освобождаете! Вот так же 66 лет назад в подобное чудо верила Ванина бабушка, сосланая с пятью детьми, включая маленького Ванькиного отца, в Северный Казахстан, когда Ванькиному деду дали десять лет без права переписки. В 1937 году это было. Кстати, тогда Россией-СССР, правил человек, внешне очень похожий на Саддама Хуссейна. Точно правы те психологи, что связывают тип личности с определенным фенотипом. А ведь секрет деда был совсем прост – в том же 1937-ом в протоколе сделали краткую запись «погиб на допросе». Правда выяснилось это лишь в конце 80-х. Ну от чего на допросах погибают, понятнто, непонятно, зачем трупу еще срок давать, да без права переписки. Как танатолог заявляю официально – трупы писать не умеют! Вот и в Ираке новейшая история заскользила по старой советской кальке. Однако Ване стоило определенного труда оъяснить подобную психическую рационализацию и истоки мифотворчества тоталитарного человека, человеку демократическому. Ведь даже капитан Люис, коп со стажем, и как всякий полицай, особенно людям верить не привыкший, поначалу купился на миф о подземном городе и даже заставлял совать суперчувствительные микрофоны-фонографы в любой канализационный колодец, надеясь услышать крики страждущих."

="Многие монументы Саддамовского Багдада похожи на советские – та же помпезно-официозная гигантомания. Но есть монументы с ярко-выраженной местной экзотикой. Взять хотя бы Монумент Шахидов. Да, да, тех самых, что взрывают всякие израильские автобусы и минводские электрички, захватывают московские норд-осты, да бесланские школы. Им вот, милым, не щадящим живота своего самоубийственным воинам ислама, и сделал Саддам памятник. Это у наивных россиян понятие о Саддаме, как о брате родном, а поговорили бы они на улице с его подданными! И где та дружба-любовь? Вот Чечню там все знают. Точнее, где находится Ченя эта, представления весьма туманные, но вот что там неверные русские правоверных мусульман истребляют знают все, от мала до велика. Поэтому к российским шахидам (нордостовско-бесланским) этот монумент напрямую относится. Монумент, кстати, красивый. Напоминает разрезанный пополам ярко-голубой купол мечети, правда одна половинка меньше другой, хотя тоже громадная. Между ними стоит не то столб, не тумба, вроде как покрытая иракским национальным флагом, ну и внушительный постамент, длинющие ступенки, да и сама площадь опять же не маленькая. Монументальность получилась не слабая – как у советских мемориалов на тему 2-й Мировой. Чёрт его знает, какая символика шахидов здесь скрыта, но багдадцы этим сооруженем очень гордятся – единственный официальный монумент в мире, посвященный исламским фанатикам-самоубийцам. И ведь платил же Саддам пенсии их семьям, невзирая на страну осуществления теракта. Тоже факт общеизвестный, хотя почему-то в ООН любят орать, что связь бассистского режима с терроризмом не доказана. Видать для такого дела мало им квитанций и специальной расходной статьи госсбюджета. Ну тогда приезжайте в Багдад, посмотрите на памятник."

="Но началось действие таблетки. Почти заснув, он вдруг почувствовал неимоверный прилив сил с мягким чувством едва уловимой эйфории. Захотелось встать и походить по комнате, захотелось помурлыкать песенку, решить какую-нибудь сложную задачу или сделать какое-нибудь нужное дело. И совсем расхотелось спать. Рими уловил перемену:
– Ну как?
– О-о, как после курорта! – восторженно отозвался Айван.
– Смотри, обманчивое это чувство, ты сейчас бодренький, но гораздо тупее, чем ты был, когда спать хотел. Не переоценивай себя. Я эту гадость Ланке даю на КШУ (командно-штабных учениях) – тот чёрт по три дня за картой сидит, а толку… Всё равно потом переделывать приходится. Хороша таблетка для коммандос, где стреляют много, а думают мало."

="Raven буквально значит ворон – маленький самолетик на подобие тех, что делали советские пионеры. Крылья – тонкая рама, обтянутая специальной бумагой, титановый нос, трескучий движок и пропеллер сзади. А еще малюсенькие компьютер и видеокамера с цифровым передатчиком. По этой «модельке» можно дать очередь из автомата, ее летные качества не пострадают – бумага покрыта полимерной пленкой, дырки получаются маленькие, как бы самозатягивающиеся. «Рейвен» автоматически набирает заданную высоту, обычно от 30 до 100 метров, а дальше летит туда, куда смотрит его «глаз». А «глаз» смотрит туда, куда смотрит оператор – вот он склонился над экраном, затененным специальной блендой и от того похожим на ведро. У «ведра» две ручки, самолетом управлять не надо, управляется только камера, ну а если нацелить ее в одну точку, тогда самолетик начнет вокруг нее круги нарезать. Однако радиус действия для такой малютки порядочный – до десяти миль (16 км), а самое потешное, это приземление. Моделька сама возвращается по прямой к своему хозяину-экрану, но недолетая метров тридцать просто тюкается носом в землю. Хоть в песок, хоть в бетон. Крылья с треском ломаются, они свое уже отслужили, в здоровой плоской коробке полно новых хвостов и крылышек для этой одноглазой вороны."

протывсих фактически поддерживает

View Answers

действующую власть
9 (31.0%)
оппозицию
0 (0.0%)
не поддерживает ни одного кандидата
15 (51.7%)
предал родину
5 (17.2%)

="Подводя итоги, я пришел к выводу, что Берроуз отличается от нас тем, что выглядит так, будто бы его серый костюм из английской шерсти растет на нем, как мех на животном. Просто-напросто одежда составляла часть самого Сэма, так же, как ногти или зубы. Он совершенно не обращал на нее внимания, так же, впрочем, как и на свой галстук, ботинки, портсигар — он был равнодушен ко всему, что относилось к его внешнему виду.
Так вот что это такое — быть мультимиллионером… — решил я. Совершивший длинный прыжок с самого дна жизни, вечно чем-то озабоченный, я волновался, не расстегнулось ли у меня что-нибудь… Все мы такие, подонки общества, украдкой бросающие вниз мимолетные взгляды. Сэм К. Берроуз никогда в жизни не удостоил взглядом свою ширинку. Если бы она расстегнулась, он просто-напросто застегнул бы ее."

="Послушай-ка, я знаю, как избавиться от этих жутких шершней, которые всех жалят. Ты ничем не рискуешь и это ничего не будет стоить. Все, что тебе нужно — ведро песку.
— Годится.
— Надо дождаться ночи, когда они уснут в гнезде. Потом найти дырку — вход в гнездо, и высыпать сверху ведро песку. Образуется холмик. Ты, наверное, думаешь, что песок задушит шершней? Но это совсем не так. Произойдет вот что: на следующее утро они проснутся и обнаружат, что выход засыпан. Шершни начнут рыть песок. Деть им его будет некуда — придется таскать прямо в гнездо. Они остервенело носят песчинку за песчинкой, но песок сыплется и сыплется сверху. И места в норе все меньше и меньше. Вот так!
— Понятно.
— Разве это не ужасно?
— Пожалуй, — согласился я.
— Собственноручно заполнять песком гнездо, чтобы потом задохнуться. Чем больше вкалываешь, тем быстрее развязка. Пытка чисто в восточном стиле. Когда я впервые услышала об этом, мне захотелось повеситься. Я не хочу жить в мире, где происходят такие вещи!
— Когда ж ты узнала об этом фокусе?
— Давно. Мне тогда было лет семь. Я часто представляла себе, что творится там, под землей. Я сплю… — Шагая рядом, она внезапно взяла меня под руку и крепко зажмурила глаза. — Полная темнота… Вокруг меня — такие же, как я. Вдруг — бамс! Какой-то шум снаружи. Кто-то высыпает песок. Но это ничего не значит — мы продолжаем спать. — Она предоставила вести себя вдоль по тротуару, тесно прижавшись ко мне. — Итак, мы дремлем, дремлем весь остаток ночи, нам холодно… потом восходит солнце и земля прогревается, но почему-то все еще темно… Мы просыпаемся: почему нет света? Направляемся к входу: он забит песком. Мы напуганы: что происходит? И тогда мы все энергично беремся за дело, стараясь не впадать в панику. Дышим неглубоко, чтобы сэкономить кислород, и начинаем переносить песок. Работаем молча и слаженно."